Бомарше. Безумный день, или Женитьба Фигаро. Фарфоровые истории

Жизнь Пьера Огюстена Карона де Бомарше можно сравнить с головокружительным авантюрным романом. Его путь лежал от часовой мастерской до версальских аллей, и вслед за своим героем Фигаро, Бомарше мог сказать: «Я всё видел, всем занимался, всё испытал».

Сын часовщика, юный Пьер Карон понял главный закон жизни: чтобы плясать под свою музыку, нужно сначала как следует взвести пружину своей судьбы. Семь лет труда сделали его гениальным механиком, создавшим анкерный спуск – сердце современных механических часов.

Первые выстрелы: перо как оружие. Когда королевский часовщик Лепот украл его изобретение, Пьер взялся не за инструмент, а за перо. Его открытое письмо в газету, разоблачившее вора, стало первой победой будущего драматурга.

После женитьбы на богатой вдове он вошёл в высший свет и разбогател, но внезапно потерял всё по решению продажного суда. Другой человек на его месте сломался бы, но только не Бомарше – он выстрелил снова. В своих «Мемуарах» он язвительно высмеивал продажное правосудие. Эти памфлеты, которые с восторгом читала вся Франция, стали своеобразной «юридической пулей».

Залп картечи: рождение Фигаро. Стихией драматурга Бомарше была комедия. Впервые появившийся в «Севильском цирюльнике», ловкий слуга Фигаро запускал механизмы интриг. А в «Женитьбе Фигаро» этот герой уже торжествовал над своим господином. Это была настоящая «революция в действии», которая высмеивала абсурд привилегий. Как залп картечи, комедия разнесёт в щепки общественные устои и власть короля, а дерзкие монологи Фигаро приведут к падению Бастилии.

Книга даёт слово, а фарфор даёт образ. Героев Бомарше можно представить с помощью статуэтки итальянского скульптора Джермано Кортезе. Они предстают перед нами в фарфоре как союз двух умов. Возможно, это  начитанный Фигаро открывает мир античных авторов своей Сюзанне, или они читают великого Вольтера?

Если скульптор Кортезе запечатлел тихий миг уединения влюблённых с книгой, то сам Бомарше был воплощением неукротимой энергии. Она перелилась через время и пространство и стала образцом для русского гения. Александр Сергеевич Пушкин подхватил эстафету свободы, ума и бесстрашия у своего кумира. Высшая оценка Пушкина звучит в его «маленькой трагедии» устами Моцарта: «Он же гений. А гений и злодейство – две вещи несовместные».

Завет Бомарше – быть человеком, умеющим отстаивать своё достоинство, – жив. А лучшим лекарством от чёрных мыслей, как шутил Пушкин, по-прежнему остаётся  – перечитать «Женитьбу Фигаро».